Медиакарта
19:06 | 6 декабря 2019
Портал СМИ Тюменской области

Солдатское имя - эхо прошедшей войны

Наверное, многие из бывших узников фашистских концлагерей дату своего освобождения по праву считали вторым днём рождения. Ведь из тех, кто побывал в плену, выживали немногие — далеко не каждый человек мог выдержать муки фашистского ада...

На краткие сведения об Иване Михайловиче Ражеве, которые были опубликованы в материале «Откликнитесь, знавшие «запрещённых солдат»!» («Армизонский вестник» № 45-46 за 10 июня 2011 года), откликнулась его дочь - жительница деревни Октябрьская Клавдия Ивановна Сидорова. Увидев в общем списке фамилию своего отца, она не замедлила приехать в редакцию.

-Вспомнили наконец-то..., - не могла сдержать слёз женщина.

Понять человека можно. Долгое время «досье» на бывших узников концлагерей хранилось под грифом «секретно», и только спустя десятилетия эти имена заслужили уважение и признание. Ну и что с того, что с начала войны прошло 70 лет? Открывшиеся архивные данные не могут стать ветхозаветным прошлым, не должны кануть в небытие. Может быть, некоторым военнопленным даже не довелось участвовать в жарких боях, с криками «Ура!» бросаться в атаку и уж точно никому - водружать победный стяг над Рейхстагом... Но это не значит, что к нашей истории они не имеют никакого отношения.

«И.М. Ражев, 1913 года рождения, уроженец Голышмановского района с. Ражево. Призван Армизонским РВК. Рядовой 104-го стрелкового полка. Попал в плен 17 июля 1941 года под г. Новоград-Волынский. Лагерный номер 32220...». Сухие строки документов не отобразят всего, что пришлось испытать гитлеровским узникам - изобретательность и жестокость фашистов в плане издевательств и убийств не знали предела...

...Маленькой Клавдии было шесть лет, когда отца не стало, поэтому помнит его как во сне — смутно и весьма расплывчато. Она и её сестры родились уже в мирное время, после того, как с 1941-ого по 1945-ый год отец провёл в фашистских застенках. Воспоминания того времени собраны ко крупицам. В основном — со слов матери, которая ограничивалась скупыми рассказами мужа, чаще — отрывками воспоминаний, иногда просто вскользь брошенными фразами...

После многочисленных полевых сборов, которые, надо полагать, были своего рода «репетицией» к неизбежной войне, в 1939 году 26-летнего семьянина Ивана Ражева призвали в армию. До войны у них родилось трое детей — все девочки. Двоих схоронили совсем крохами, самую старшую - в подростковом возрасте...

Служить начал в Молдавии, там же в первые месяцы войны попал в плен: стремительное наступление немцев в первые недели и явное превосходство в живой силе и технике привело к тому, что наши солдаты очутились в лапах врага... Далее путь лежал в германский «лагерь смерти». Кто-то из пленников сразу потерял надежду на возвращение в родные места, ведь жизнь за колючей проволокой можно было назвать конвейером смерти. Палачи мучили военнопленных голодом, холодом, избиениями, надругательствами, унижениями... Методически осуществлялась целая система утончённых пыток, рассчитанная на физические и моральные страдания, которая в итоге приводила к массовому истреблению. Не удивительно, что в таких условиях и при таком зверском обращении в немецком плену погибли сотни тысяч советских солдат.

-Мама рассказывала, что папе пришлось пережить, - утирая слёзы говорит Клавдия Ивановна, - но мне тяжело об этом говорить...

...Первые дни узников вообще не кормили. Немцы цинично утверждали, что делается это исключительно «в целях безопасности» — чтобы ослабевшие от голода люди не смогли совершить побег.

-Отец выжил только потому, что никогда не курил. Заключённым выдавали понемногу хлеба и махорки, а курящие выменивали свой съедобный паёк на табак...

Эпизодов о жизни в плену отца Клавдия Ивановна знает немного — в семье «лагерное прошлое» не было излюбленной темой...

Невыносимые условия в бараках, антисанитария делали своё дело - свирепствовал тиф, «процветал» туберкулёз, заедали вши... Спустя какое-то время немцы стали «бороться со насекомыми» - изредка гоняли пленников в баню, но не упускали случая лишний раз унизить. Несколько часов кряду их держали на холоде — после помывки они вынуждены были ждать, когда пропарят их лохмотья, дабы избавиться от паразитов.

«Особенно тяжело было до 1943 года, - позднее вспоминал Иван Ражев, - потом немного полегчало: стали лучше кормить, выводить на работу — мы разбирали завалы после бомбёжек..».

Однозначно, что в начале войны гитлеровцы были уверены в своей победе и безнаказанности, поэтому их жестокость не знала предела. Однако, видимо, чувствуя исход, последние два года уничтожение военнопленных происходило более замаскировано...

...Домой Иван вернулся в победный 1945 год. «Чистку» проходил недолго — проверили, убедились, что бывший пленник не был изменником Родины, да и отпустили домой к жене. Четверо дочерей родились уже после войны, но одна умерла в младенчестве, зато остальные девчата — Тася, Клавдия и Татьяна благополучно выросли. Еще несколько штрихов к портрету отца Клавдия Ивановна добавила из детских воспоминаний.

-Отец был среднего роста, худощавый... Среди односельчан слыл покладистым и мягким человеком. После возвращения домой всё время работал в совхозе, вначале «продуктёром» - сливки возил на лошадях, потом его конюхом назначили, а когда уже сильно болеть начал — в сторожа определили. Но годы мучений не прошли даром, и в 1956 году в возрасте сорока трёх лет он умер... Мама больше замуж не выходила, но ведь тогда, после войны, много ребятишек без отцов росло... Сейчас вот сама на пенсии, четверо взрослых детей живут самостоятельной жизнью...

Евпестимея Семёновна, жена Ивана Михайловича, прожила долгую жизнь — без малого 90 лет. Часто вспоминала, как муж мечтал о поездке в Молдавию.

-Я, мать, обязательно тебя туда свожу, - говаривал он ей, - посмотришь - какой это благодатный край, какие места там красивые. Едёшь — а по краям дороги яблони растут... По сравнению с Сибирью — это райский уголок, тебе понравится...

Не довелось... Несмотря на то, что семья переехала в Армизонский район в тридцатых годах и прожили здесь много лет, похоронили его на родине — в Голышмановском районе.

-Отец был очень-очень добрым, - сказала Клавдия Ивановна, - заботился о семье, любил детей, бережно относился к хлебу... Таким я его запомнила на всю жизнь...

Ольга АНДРИЕНКО