Медиакарта
12:17 | 13 апреля 2021
Портал СМИ Тюменской области

Рядовые великой войны

Рядовые великой войны
11:40 | 13 мая 2010

Они не совершали громких подвигов, о них не писали в газетах и не слагали песен

Ольга ОЖГИБЕСОВА

Юбилейную медаль «65 лет Победы в Великой Отечественной войне» Таисье Васильевне Хабаровой вручал глава администрации пос. Голышманово. Таисья Васильевна главу не признала, но сказать ему об этом постеснялась, чтобы не обидеть. Потом уже сама над собой посмеялась: вот, мол, совсем память отбило.

Таисье Васильевне в этом году исполняется 87 лет. Она последняя в Голышманово выпускница 1941 года.

Родилась Хабарова в 1923 году в деревне Садовщиково Голышмановского района. Там закончила семилетку, а потом приехала в Катышку – так тогда назывался поселок Голышманово. «Очень, – говорит, – учиться хотелось. Хотя, конечно, тяжело приходилось. Жила у сестры двоюродной – домик маленький, спали на полу вповалку… Зато с питанием перед войной получше стало – папка из деревни муку привозил. А то и барана заколет…».

В 41-м десятилетку закончили только девятнадцать человек: семь парней и двенадцать девчонок. (Между прочим, в списке выпускников – Константин Лагунов, будущий журналист и писатель).

18-го июня в школе был выпускной вечер, а уже в воскресенье мальчишки стояли у райвоенкомата… На фронт взяли пятерых. Двое не вернулись… Девчонки решили не отставать от одноклассников и принялись осаждать военкомат. От них, семнадцатилетних, отмахивались – мол, детский сад, а они продолжали упорствовать.

– Вот уж и про Зою Космодемьянскую в газетах написали, – вспоминает Таисья Васильевна, – и про других героев, а мы все сидели в тылу… 17 августа 1942 года 18-летнюю Таю Садовщикову призвали в армию. Так она стала солдатом.

– Отправили нас в Новосибирск, в 113-й запасной полк связи. Посадили секретарем в военкомате, потом назначили начальником военного стола. Моей задачей было расписывать призванных в армию. Как в той песне: «Дан приказ ему на запад, ей в другую сторону…». Дня не было, чтобы на фронт не отправляли.

Из тех однообразных военных будней вспоминаются, как курьез, походы в баню. Армия – институт сугубо мужской, и наличие большого числа женщин в первое время не было предусмотрено. Поэтому нижнее белье выдавали исключительно мужское – рубахи нательные и кальсоны с завязками. Причем смена белья, которое на складах хранилось в достаточных количествах, солдатам полагалась вне зависимости от пола, а вот верхнее платье – юбку и гимнастерку – выдавали в единственном экземпляре.

– В баню нас водили раз в десять дней. Стирать там не разрешалось, так мы тайком… Постираем, отожмем – и мокрое на себя надеваем. И в расположение части по морозу… Командир командует: запевай! А какой там «запевай», когда от холода губы не слушаются… Идем – и только шум стоит от заледеневших платьев…

Сейчас Таисье Васильевне смешно вспоминать, а тогда вряд ли было до смеха…

Служить в тылу девчонкам не хотелось. Они рвались на фронт. У каждой была на то своя причина. В семью Садовщиковых, как и в тысячи других, пришло горе: осенью 41-го пропал без вести старший брат – Герасим. Единственный сын в семье.

– Хороший был парень… Закончил артиллерийское училище в Подольске и сразу после экзаменов – на фронт. Воевал под Смоленском, под Ельней… А в сентябре пришло извещение… Все, что осталось, – два письма, написанные в августе 41-го…

«Здравствуйте, родители – папа, мама и сестренки… С фронтовым приветом ваш сын Герасим Васильевич. Во-первых, спешу сообщить, что жив-здоров, того и вам желаю. Ответа на мои письма не могу от вас дождаться. Жду папирос, спичек, воротничков, носовых платочков и туалетного мыла. Деньги я вышлю вам переводом. Живите и работайте на благо нашей Родины… Мама, волноваться и плакать не нужно … если даже придется в трудный момент отдать свою жизнь. … Мы, воины РККА, будем драться, если потребуется, не щадя своей жизни…»

Много лет спустя в ответ на запрос в архив Министерства обороны Таисье Васильевне пришло короткое письмо: «… по учетным данным отдела персональных потерь сержантов и солдат Советской Армии офицер (точного звания не установлено) Садовщиков Герасим Васильевич … значится умершим в немецком плену 16 апреля 1942 года»…

– В Новосибирске мы провели больше года, – рассказывает Таисья Васильевна. – И дня не было, чтобы не просились на фронт. А командир наш, полковник, все говорил нам: вы что, девчонки, с ума сошли? Куда вы свои головы суете?!

И все же они добились своего. А может, военная судьба так распорядилась… Зимой 1943 года отдельный батальон связи перевели в только-только освобожденный от фашистов Воронеж, во 2-ю воздушную армию.

Воронеж 43-го – это руины и выжженная земля. 212 дней и ночей в городе, через который пролегла линия фронта, шли ожесточенные бои. Один из бойцов, освобождавших город, вспоминал: «Мы двигались по проспекту Революции и не встретили ни одной живой души… Город был мертв. Всюду горы развалин и черные остовы домов. Так мы прошли на запад по безжизненному городу».

– Приехали, а город разбит до основания, – вспоминает Таисья Васильевна. – Ни одной избушки нет – негде голову преклонить. Чего хватало – так это кирпича: парни из него печки клали, а мы в развалинах дрова собирали, чтобы хоть немного обогреться. Вот так и выживали.

Сколотили возле штаба домик из досок, чтобы было где спать между сменами. Да какой там домик – сарай, дуло изо всех щелей.

– Я в Новосибирске не так мерзла, как в Воронеже.

Работать приходилось много и с полной отдачей. Связь – дело ответственное, без нее на войне – никуда. Оборудование по тем временам у них было самое современное: телетайп, аппарат Бодо, на котором работали, словно на пианино играли… По ночам им снились столбики цифр, которые они передавали. Цифры, цифры, цифры… Можно было только догадываться, что стояло за ними.

А как, спрашиваю, насчет личной жизни? Любовь крутили?

– С этим очень строго было. Записочки писали, но на любовь не оставалось времени. С парнями не подружишь: раз-два встретишься – и на фронт. Не успевали отношения завязать.

День Победы сибирячки встретили там же, в Воронеже. Город потихоньку возвращался к мирной жизни. Работали бани и магазины, открылись школы, а среди развалин бодро бегали первые трамваи. В воздухе пахло не только весной, но и Победой.

– Радио мы слушали постоянно – ждали сообщения об окончании войны. 9 мая утром рано закричал наш девчачий батальон. Все сбежались на площадь, где чудом сохранился памятник Ленину. Народ из подвалов на свет повылезал – безрукие, безногие… Поют, кричат, плачут… Все как с ума сошли! Радости не было конца!

После того майского дня Тая Садовщикова служила еще полгода. Это в армию их забирали сотнями, а отпускали по два-три человека.

– Все порядочные уже домой едут, а нас генерал не отпускает: связь просто так не бросишь. Сначала все улыбался: потерпите немного, скоро уже. А однажды, когда мы ему чересчур надоели со своими просьбами, накричал на нас: будет возможность – отпущу!

10 ноября 1945 года закончилась военная эпопея сержанта Садовщиковой. …В ее небольшом семейном архиве хранится довоенная фотография молодого лейтенанта. Едва закончив Орловское бронетанковое училище им. М.В. Фрунзе, Яков Прохорович Хабаров сфотографировался на память и отправил снимок родителям в Голышманово. Война для него началась в июне 41-го и закончилась (во всяком случае, активная ее фаза) год спустя. День 6 июня 1942 года стал переломным в военной биографии лейтенанта Хабарова. О том, как это случилось, он написал в объяснительной записке на имя начальника СМЕРШа 29 августа 1945 года: «6 июня на рассвете нашему танковому батальону было приказано занять деревню Малые Дубровицы (Старая Русса). На переправе батальон застрял (мост был разрушен). Противник по сгрудившимся машинам открыл усиленный огонь. Чтобы отвлечь внимание противника, мой переправившийся взвод был брошен в атаку…».

Дальше – все очень просто. Танк лейтенанта Хабарова был подбит. Еще полтора часа уцелевшие танкисты отстреливались, укрывшись под разбитой машиной и тщетно ожидая помощи от пехоты, которая не рискнула поддержать атаку обреченного взвода. Тяжелораненый Яков Хабаров попал в плен…

Лагерь военнопленных под Псковом, несколько лагерей в Латвии, в том числе печально известный Саласпилс, в Германии – Нюрнберг, Копельсдорф, Зонненберг… Географию он изучал уже не по карте. На память об этом страшном маршруте остался номер на руке: 11945. Выжил чудом: однажды, когда уже совсем доходил, лагерный врач стал поить его травами и сумел-таки поставить на ноги…

25 апреля 45-го года союзные войска освободили лагерь военнопленных в городе Ингальштат.

Несколько месяцев Яков Хабаров проходил проверку в фильтрационном пункте. «Компрометирующих данных не добыто», – вынесли вердикт в СМЕРШе. 11 ноября лейтенанта Хабарова демобилизовали и отправили домой, в Сибирь. Повезло…

Они были знакомы мимолетно еще до войны, а встретились в Катышке зимой 45-го, вернувшись одновременно в родные края: одна – из армии, другой – из ада. Никаких долгих ухаживаний не было, а прожили вместе 24 года. Яков Прохорович не дожил года до серебряной свадьбы – умер в апреле 69-го. Прямо на работе – в школе, где был директором… У Таисьи Васильевны и сейчас, спустя сорок лет, дрожит голос, когда она вспоминает о муже: недолгое, говорит, выпало счастье.

Две дочери, три внучки и правнук – вот главное везение и главная удача четы Хабаровых. Правда, живут они далеко – в государстве, с которым у России одно прошлое и – увы! – разное настоящее. Пытались дочки увезти на Украину и мать, но она сбежала из теплых, да чужих краев в родное Голышманово. Туда, где никому и в голову не приходит пересматривать итоги войны. Туда, откуда ушел в свой последний, крестный путь старший брат Герасим. Туда, где лежит в суровой сибирской земле честно исполнивший свой долг – воинский и гражданский – лейтенант Хабаров. Они не совершали громких подвигов, о них не писали в газетах и не слагали песен. Связистка, артиллерист, танкист… Рядовые Великой войны.

НА СНИМКЕ: Т. В. Хабарова.