Моей прабабушке Вальтер Амалии и бабушке Коршуковой Розе Яковлевне
посвящается
Затравленная собаками четырехлётняя девочка прячется в крапиве, обжигая тоненькие ножонки. Она уже ничего не чувствует, только страх и ужас пронизывают всю её душу. Как хочется есть! Голод страшнее страха. Сердечко вот-вот вырвется из груди. Вдруг она увидела старуху. Широкая юбка обвисла на ней, как сложенные перепончатые крылья летучей мыши. Седые волосы выбились из-под платка. Старуха неторопливо приблизилась к ней. Палка, похожая на клюку, упруго вонзалась в землю, поднимая клубки пыли. Девочка от испуга вжалась в землю.
-- Что же ты, милая, в крапиву-то залезла? В волдырях вон вся. Зовут тебя как? А мама где?
Приветливый голос старухи обнадёжил девочку. Она несмело выползла из своего укрытия, размазывая грязь по заплаканному лицу, еле внятно пролепетала: «Меня Розочкой зовут, а мамку мою – Амалией». И в испуге девочка совсем забыла, где она живёт. От бессилия и ужаса она горько заплакала.
-- Успокойся, милая, знаю я, где мамка твоя живёт, провожу.
Старуха поняла, что эта девочка из семей, сосланных в их деревню с Поволжья. Много повидала она на своём веку, но такое она понять своим старческим умом не могла. Пока вела ребёнка по грязной, пропахшей свежескошенной травой дороге, старуха размышляла: «Какие же они – немцы, когда родились в России? У них отняли всё, сослали в Сибирь. Как жить-то им теперь? А людям не понять, что этот ребёнок не может быть врагом народа. Твердят «фрицы», и всё тут! Какой вред эта малышка может причинить русским?»
Увидев мальчишек, загнавших девчонку в крапиву, старуха погрозила им палкой: «Ух, ироды проклятые!»
Домишко, в котором поселили репрессированных с Поволжья, стоял на краю деревни Калинино. Всего одна комната была похожа на больничную палату, кругом сидят, стоят и лежат, свернувшись калачиком, дети. И смотрят... Просто молча смотрят. И тогда Амалия отламывает всем по маленькому кусочку и кладёт в протянутые, сложенные лодочкой ладошки... Увидев дочку, она всплеснула руками, от бессилия опустилась на колени, как-то вся съёжилась, закаменела, прижала её к себе, тихо простонала: «Спасибо…»
Как выжили они в те страшные годы – одному Богу известно. Мужа Амалии угнали в трудармию. Ужасная участь была уготована немцам. В совершенно секретном Постановлении Государственного Комитета Обороны № 1123 от 10 января 1942 года было предписано: «В целях рационального использования немцев-переселенцев мобилизовать мужчин от 17 до 50 лет годных к физическому труду в количестве 120 тысяч в «рабочие колонны» на всё время войны, передав из числа НКВД СССР на лесозаготовки 45000 человек и 40000 человек – на строительство железной дороги Сталинск-Абакан, Сталинск-Барнаул, Акмолинск-Павлодар».
Яков Вальтер вернулся только в 1946 году измождённым, больным стариком. Увидев на улице черноволосую красивую девочку, почувствовав в ней что-то родное, спросил: «Не Розочкой ли тебя зовут?» Девочка, не помня отца, с неподдельным любопытством поинтересовалась, почему незнакомый дядя знает её имя?
Не описать ту радость, когда она узнала, что перед ней стоит её отец. Но счастье полной семьи продлилась недолго. Яков прожил после войны лишь несколько лет. Перенесённые испытания подорвали его здоровье.
Лишённая дома, Родины, опоры Амалия воспитала в детях великую любовь к жизни, к труду. Сохранила свою культуру, традиции, передала своим дочерям умение прощать и любить людей, не оставляя в сердце ненависти.
Пётр ЛАЗАРЕВ, 10 «А» класс МАОУ «Викуловская СОШ №2»