Сибирь не отпустила

Амалия Игнатова на заводоуковской земле оказалась не по своей воле, но осталась здесь навсегда

Жительница села Новая Заимка Амалия Игнатова (в девичестве Кельн) – из семьи ссыльных немцев. Летом 1941 года её вместе с родителями сослали с берегов Волги в Тюменскую область.

Много бед и лишений пришлось пережить этой хрупкой женщине. Но трудности только закалили характер. А Сибирь, казавшаяся поначалу суровой и неприветливой, стала её судьбой.

Амалии Давыдовне – 96 лет. Шестьдесят из них она живёт в переулке Комсомольском, который новозаимцы когда-то называли немецким. Так получилось, что именно здесь в середине прошлого века после снятия всех ограничений в правовом положении спецпереселенцев обосновались немцы. Жили дружно, поддерживали друг друга.

– Справедливости ради надо сказать, что в 1960-е мои родители – Катарина Готфридовна и Давыд Романович – пытались вернуться на родину, в Волгоградскую область, в деревню Гольштейн (ныне Верхняя Куланинка), но Сибирь не отпустила, – говорит моя новая знакомая. – Я потом не раз бывала в родных краях, где жил со своей семьёй мой брат. Казалось бы, тепло, хорошо, зелено, но слишком тяжелы были воспоминания.

То, что моей собеседнице пришлось пережить в детские годы, она не забыла.

– Мне 10. Я нахожусь в няньках у соседей. Тружусь, что называется, за еду. В школу не хожу – вместе со старшей сестрой помогаю родителям управляться с огородом, скотом и водиться с младшими братьями. Отец работает в колхозе. Мама хозяйничает по дому. Маленькому братику Саше идёт седьмой месяц, – рассказывает Амалия Давыдовна. – В июне 1941-го я слышу страшное слово «война». На пороге появляется человек в форме и приказывает нам убраться из деревни за 24 часа. Родители в панике, спешно собирают скромное имущество в узелки. И вот мы плывём на барже по большой реке, а потом целый месяц трясёмся в вагоне товарного поезда. Нас везут на Восток. Вагон – битком. Ребятишки плачут. Мама тоже тихонько роняет слезу и всё время прижимает нас к себе. Поезд останавливается на станциях, местные жители протягивают нам лепёшки из муки и воды. Но не все к нам благосклонны. Часто мы слышим вслед обидное: «Фашисты», кто-то даже спрашивает: «Немцы? А где у вас рога?» Видимо, имеют ввиду немецкие каски с рогами, которые носили агрессоры.

Спецпереселенцев высадили на станции Новозаимская. Семью Кельн, как и многих, увезли на подводах в деревню Дронову, но некоторое время спустя отправили в Новую Заимку. Им выделили комнатушку в старом двухэтажном доме. Отца Амалии Давыдовны сразу забрали в трудармию. Четыре года он работал близ посёлка Лебедёвка на лесоповале. Невыносимые условия труда, мороз, сырость быстро подорвали здоровье Давыда Романовича. Через четыре года, когда Великая Отечественная война закончилась, его, немощного, сбросили с носилок у дома.

– «Катя, это же я, твой Давыд!» – пытался кричать отец. Представляете, мама не сразу узнала его! – продолжает с дрожью в голосе Амалия Игнатова. – Я помню, как родители каждый месяц ходили отмечаться в комендатуру, как нам пришлось столкнуться с неприязнью местного населения. Но отец всегда наставлял нас, ребятишек: «Что бы ни случилось, не забывайте свою культуру, а главное – язык!»

Амалия Давыдовна и сегодня хорошо говорит по-немецки. Однако общаться на родном языке уже, можно сказать, не с кем...

– Супруг мой, Иван Михайлович, был русским. Родители не противились моему выбору. А свекровь и вовсе только приветствовала наш союз. Всегда говорила, что хорошая невестка ей досталась – и за порядком в доме следит, и вкусно готовит, – рассказывает А. Игнатова. – С родителями мужа мы прожили 11 лет. Потом купили небольшой домик в переулке Комсомольском. Я всю жизнь работала дояркой и свинаркой в колхозе «Память Калинина», супруг там же – трактористом. Не понимаю, как всё успевали – и детей растить (а у нас своих было четверо и один приёмный), и трудиться, и дома за огромным хозяйством ухаживать!

В начале 1990-х муж Амалии Давыдовны умер. Не стало также сына и дочери. Но родные бабу Машу (а именно так называют Амалию Игнатову родственники и односельчане) не забывают. Дочки из областного центра и села Омутинского часто приезжают. У Амалии Игнатовой 13 внуков, 25 правнуков и десять праправнуков. Младшему вот-вот месяц исполнился. Обо всех помнит, обо всех тревожится. Её внук и правнук сейчас участвуют в специальной военной операции.

– Молюсь за них ежечасно. Дай Бог пройти им все испытания и вернуться домой, – говорит Амалия Давыдовна.

Эти слова она произносит почти шёпотом, но в них столько надежды, столько любви. 

Ежегодно 30 октября в России отмечают День памяти жертв политических репрессий.