Музейные экспонаты – свидетели войны

В Голышмановском краеведческом музее в зале Памяти собраны экспонаты времен Великой Отечественной войны. Незримой нитью связаны они со своими владельцами, многие из которых не дожили до наших дней. История вещей – история времени, такого далёкого... Жительница поселка восьмидесятипятилетняя Анастасия Федоровна Сорокина в музей передала самотканый холст, из которого кроили полотенца, и собственноручно сшитый кисет – вещи, которые отправляли в посылках солдатам.

Из самых ярких воспоминаний детства – голод и нищета, работа в няньках у чужих людей. В войну дети учились только зимой. Остальное время работали, помогая взрослым.

– Я была толковой девчонкой, хорошо училась, поэтому в третьем классе уже начисляла трудодни, работала учётчицей на сенокосе, – вспоминает А.Ф. Сорокина. – Потом в соседней деревне открыли магазин и попросили меня стать продавцом. Дали лошадь и я ездила в контору помогать счетоводу отчёты делать и торговать. В деревне было так заведено. Утром женщины собирались у конторы. По пути заходили в магазин, каждый брал, что нужно: мыло, соль, заготовки, чтобы шить сапоги. Деньги выручали от продажи молока, сена и других продуктов со двора. В колхозе работали за трудодни. Вместе со всеми уезжала в поле. Всегда рулетка при себе – стога вершила. На глаз могла определить, сколько центнеров в каждом зароде сена. А как началась война, после полевых работ ближе к зиме я стала собирать в конторе старушек, чтобы они пряли шерсть. Уже дома каждая вязала для солдат рукавицы и носки. В конце недели собирала готовые вязаные вещи, чтобы посылать на фронт. Мы с мамой ткали холсты и шили из них полотенца. В мешки ещё клали кисеты, уже набитые табаком. На каждом мешке я писала: «Полевая почта, первому попавшемуся солдату». За неделю собирали посылок десять.

Даже не думала Анастасия, что ее забота вернется к ней же многочисленными письмами благодарности с фронта. Не сохранились они, но слова тех посланий до сих пор Анастасия Федоровна помнит наизусть: «Милый ты человек, как же вы надумали не забыть нас на фронте». А она отвечала: «Как же мы вас забудем, провожали-то как! А теперь наши женщины через день похоронки получают». К концу войны стали приходить письма примерно такого содержания: «Милый мой человек, я приеду, разыщу тебя и заберу с собой». А Настя шутила: «Ой, мама, разорвут меня на части». Два фронтовика, жители соседних деревень, все-таки разыскали девушку: отблагодарили подарками.

А еще Анастасия Федоровна слагала свои песни.

– Ой, война, что же ты наделала,

Моего братика любимого калекой сделала.

Неужели пуля злая брата милого нашла.

Его русы волосёночки по полю разнесла.

Бабы слушают песни, плачут.

Вот так и жили.

Ветеран войны и педагогического труда Владимир Алексеевич Гусев оставил в дар музею свой военный планшет. Владимир Алексеевич уже ушёл из жизни, поэтому мы беседовали с вдовой фронтовика Эмилией Захаровной. Она рассказала:

– В армию его забрали ещё до войны, служил в Чите. Потом неожиданно всю часть в спешном порядке в эшелонах отправили на запад. Только в поезде солдаты узнали, что фашисты напали на Советский Союз. Вновь прибывшее пополнение отправили защищать Смоленск. Служил Владимир в артиллерии. Приходилось ему ходить в разведку: устанавливать место расположения важных вражеских объектов и сообщать координаты для прицельного обстрела. Воевать ему пришлось недолго. Ранило в руку, она практически бездействовала. Осколками изрешетило половину тела, до самой смерти раны болели. В 1942 году его комиссовали по болезни. До Москвы добирался, как оказалось, в последнем эшелоне с ранеными: все, кто тогда остался в госпитале, вскоре погибли. Когда вернулся домой в Катышку, от инвалидности отказался, мол, такой молодой, стыдно было. Здесь его направили работать в школу военруком, готовил старшеклассников к службе в армии. Помню, уже после войны, пришли с ним в клуб кино смотреть. Подходит мужчина, пожимает руку и говорит: «Я остался жив только благодаря вам, уж очень хорошо научили ползать по-пластунски».

К сожалению, в память о боевом пути Владимира Алексеевича Гусева на сегодня остался только планшет. Эмилия Захаровна рассказывает, что её муж был основателем музея в школе №1. Все, что привез с фронта, передал туда.

– Я вот вспоминаю, на фронт каждый мужчина стремился попасть, – продолжает разговор Эмилия Захаровна. – Молодежь ведь сейчас не поверит. И знаете, на фронт парни рвались не «За Сталина» или «За Партию», а просто вынести не могли, что фашисты нашу землю топчут.

У самой Эмилии Захаровны свои воспоминания о военных годах. Провела она их на Севере нашей области в Салехарде. В том глубоком тылу шла своя жизнь, не менее суровая, тяжелая и голодная. Крайний Север принял в военные годы репрессированных калмыков, эвакуированных ленинградцев, заключенных власовцев, перешедших на сторону врага. Пришлым и коренному населению с трудом приходилось уживаться в опасном соседстве. Всех детей в то время отправляли в Тобольское ремесленное училище мастерить бочки да загружать рыбой баржи для отправки на рыбзавод. Несладко приходилось студенткам педучилища, в числе которых была и Миля. Их отправили на разгрузку барж с овощами и углем. У каждой из девчонок на спине – по деревянной доске, горбуше. На нее сваливают мешок. С ним надо из трюма подняться – потом на берег спуститься. Э.З. Гусева рассказывает:

– Ищем порванный мешок, чтобы картофелину вытащить и тут же сырую съесть. А с разгрузкой угля уже другая история. Спецодежду никто не выдавал. В деревянный ящик, который уже на спине, угля накидают. Где и на голову попадет, в общем, как черти черные бегали. Зато потом строем и с песнями шли в баню. Работу делали бесплатно. А зимой плели сети, пилили дрова, ездили к ненцам принимать рыбу.

В Голышманово Эмилия Захаровна приехала уже после войны. Здешняя природа, по сравнению с унылыми пейзажами бескрайней тундры, показалась райской. В тяжелые послевоенные годы она вместе с мужем Владимиром Алексеевичем налаживала мирную жизнь, учила и воспитывала детей.

Две вещи военных лет из музейной экспозиции, несколько опаленных войной людских судеб... Но история одна, которую забывать нельзя.

Наталья Гладковская

Фото Екатерины Кадочниковой